елена звездная долина драконов читать онлайн

елена звездная долина драконов читать онлайн

Третья книга получше, но все тот же сумбур – тянется - тянется канитель, потом в трех абзацах происходит куча всего, так что несколько раз их перечитываешь, чтобы понять, что вообще произошло. Выбрав категорию по душе вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что - то новое, совершить внутреннее открытие.

В горлумском лесу, среди исполинских деревьев, стволы которых не обхватить и вчетвером, по единственному в этих местах торговому тракту с утра до вечера снуют обозы, телеги, спешат всадники и проходят редкие одинокие путники, по каким - то печальным причинам не сумевшие присоединиться к торговому каравану и фактически обреченные на разбойное нападение.

Советник опечалился, однако вновь не растерялся, и гордо заявил, что так и быть, окажет величайшую милость магам, и уменьшит налог с них на десять медных в год, стало быть за сто лет сумма будет таким нетривиальным образом выплачена. Глава университета магии с этим был не особо согласен, говоря откровенно он являлся единственным кто желанием сэкономить мог посоперничать с самим королевским советником. Магистр аттинур попсиховал слегка, что вылилось в очередные гонения на степендиатов учебного заведения, но нашел выход из положения — труд студентов он в принципе бесплатен. Студенты народ находчивый, могли расправиться с призрачным ямщиком раньше времени, а договор то на сто лет… но и тут магическая смекалка не подвела и в результате, всем третьекурсникам в качестве практики по призрачным явлениям, давалось задание добыть частичку от транспортного средства призрачного ямщика… дело было двадцать лет назад, с той поры от калымаги ямщика осталось всего три четверти — то есть расчет у магов был верен, как раз за сто лет они и планировали с ним расправиться. Советник короля скрежетал зубами, маги ехидно усмехались, студенты каждый год коцали по кусочку от повозки, трудовой люд приспособился и по ночи по тракту не ездил, останавливаясь в тавернах, ямщик продолжал наводить ужас. Хотя, как сказать ужас — сейчас, когда мы в мантиях и с пособиями по призрачным явлениям и борьбе с ними сидели в таверне и пили теплый травяной чай, никакого ужаса я на лицах присутствующих не наблюдала. Оно и не удивительно — кроме меня тут находились тихомир, сын деревенского кузнеца, замеченный магистром ворониром совершенно случайно, и магистр был так потрясен способностями парня, что приволок его в ум и заставил магистра аттинура взять нового студента на повышенную университетскую стипендию. Не знаю точно, но одно могу сказать — когда магистр воронир приволок в университет меня, замызганную деревенскую девчонку, у которой в тот день бабка померла и горе мое было столь велико, что проснулся сильный магический дар, орал магистр аттикус тоже знатно — стекла дрожали.

Но дар у меня был, да такой, что посередь зимы вокруг нашей лесной избушки расцвели травы да деревья, вот на такой цветущей полянке магистр воронир, примчавшийся на всплеск магического пространства, меня и нашел. Читатель - то сразу понимает что к чему, а непосредственность и глупость героини даже веселит) если не задумываться о продолжении, которое меня расстраивает, то книга просто потрясающая. Тут тебе и вся бедняжечка - милашечка главная героиня, и суровый вполне себе состоявшийся крутой рг, ну и куча приключений, начиная от тяжелого обучения в магической академии, и заканчивая предательством и ненавистью сокурсников. Есть забавный помощник - возродившийся древний дракон, который мне лично сильно напоминал своими проказами дракончика му - шу из диснеевского мультфильма. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память эвм, репродукции или каким - либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность. В горлумском лесу, среди исполинских деревьев, по широкому торговому тракту с утра до вечера суетливо движутся обозы, скрипят телеги, погоняют коней всадники и торопятся одинокие путники да бродячие музыканты, впрочем, тут они скорее бегучие, а не бродячие.

Народ у нас опасливый, напрасно рисковать не любит, оттого примерно так часа за два до заката тракт уже по обыкновению пустеет, а придорожные таверны заполняются до отказа. Советник, однако, платить и тут не захотел и гордо заявил, что так и быть, окажет величайшую милость магам и уменьшит налог с них на десять медных в год, и, стало быть, за сто лет сумма будет таким вот образом выплачена. Глава университета магии, магистр аттинур, этому совсем не обрадовался, так как, откровенно говоря, во всем любережском государстве являлся единственным, кто в любви к экономии мог посоперничать с королевским советником. И погибнуть бы обиженному призраку в ту же ночь (студенты – народ находчивый, смогли бы управиться с ямщиком), но быстрая гибель призрака в планы ректора университета магии не входила. Договор - то был заключен на сто лет, и магистр аттинур подошел к соблюдению его параграфов скрупулезно, решив растянуть процесс если уж не на сто, то лет на сорок как минимум. С тех самых пор всем третьекурсникам в качестве практики по призрачным явлениям давалось задание добыть часть от транспортного средства призрачного ямщика… а так как случилось это дело двадцать лет назад, нынче от его колымаги осталось уже только три четверти.

Последний злился, маги ехидно посмеивались, студенты на практике отдирали по кусочку от призрачной повозки, торговый люд приспособился ночью по тракту не ездить, останавливаясь в тавернах, ямщик же продолжал наводить страх и ужас на местное население.

Ждали представления, потому что абсолютно все знали, что в полную луну призрачный ямщик особенно лютует… ммм, стоит ли уточнять, что нас, стипендиатов университета магии, сюда отправили аккурат в полнолуние.

Не скажу про остальных, но когда магистр воронир привел в университет меня, деревенскую девчонку, у которой днем раньше умерла бабушка, и горе мое было столь велико, что проснулся сильный магический дар, ругался ректор аттинур громко – стекла дрожали.

Мать сгорела в лихорадке, так и не оправившись от родов, отец сгинул в лесах без вести, бабушка умерла, а в горе проснувшийся мой дар не оставил от нашей избушки камня на камне.

Основная часть нашей группы – двенадцать леди и двадцать лордов – прошла это испытание неделей ранее, при них был преподаватель по призрачным явлениям, а также в качестве сопровождения наличествовали двое аспирантов из боевых магов. Тихомир, как и я, был заучкой, привыкшим слушать внимательно, не отвлекаясь на всякие мелочи, такие, к примеру, как слова хозяина таверны, зашедшего с улицы. Особенно интерес их подогревали наши ученические мантии… мы как только вошли, так нам сразу и рассказали, что в прошлом году, аккурат в полнолуние, здесь двое студентов сгинули… потом всей таверной предлагали отсидеться внутри и не рисковать понапрасну, мол, за столько лет призрак уже силу набрал, сплошное безумие супротив него идти.

Стоит ли говорить, что на нормальные накопители у нас просто не было денег… остальные присутствующие, а в таверне сидело человек тридцать, одобрительно загудели.

Выходить было страшно, очень страшно, особенно краем глаза отмечая, как ползет, искрясь, иней по стенам, как трещат от мороза могучие горлумские деревья… магия решительно вступала в этот мир, я, увы, не столь решительно, но все же прикрыла за собой дверь, спустилась по ступеням, миновала широкий двор, вышла за ворота, чтобы остановиться на обочине дороги.

Ее призрачный ровный свет заливал широкий тракт и серебрил верхушки деревьев, высветляя притаившиеся тени, раскрашивая таверну и хозяйственные пристройки в призрачно - серый цвет. И этот неестественный холод, достигнув ног, вмиг выстудил все тепло, что еще сохранялось во мне от горячего чая, заставив содрогнуться и ступить на середину дороги – казалось, здесь было безопаснее и чуточку теплее.

У огромного сутулого существа, изуродованного торчащими из его плоти ледяными острыми наростами, в упряжке были монстры, размером превосходящие лошадей втрое, с клыками вместо зубов, с неестественно длинными змеиными шеями, с шипами вместо грив, и хвостами, усеянными осверкающими иглами… паника накрыла с головой, захотелось развернуться и бежать прочь сломя голову, но исключительно по тракту вперед, потому как пересечь ледяное придорожье казалось абсолютно невозможным. Призрак же, питаясь эманациями ужаса, становился сильнее и, настигая жертву, наносил последний удар… впрочем, возможно, и нет – люди, вероятно, гибли сами, едва ли осознавая, насколько безнадежной была их попытка спастись бегством… а в следующую секунду, едва я обернулась, чтобы отдать приказ к началу атаки, стало жаль и себя – тихомира рядом не было. И одновременно заставляя цепенеть от ужаса… я не бросилась наутек, я оцепенела и в полном одиночестве обреченно ждала приближения самого жуткого призрака нашего королевства. Мантия была осенняя, но никак не пригодная для зимы, потертая, с многочисленными заплатками, зато чистая, я очень гордилась тем, что вывела на ней все пятна. – помнится, в прошлом году трое таких же, в заплатках, сгинули, – изобразив тяжелый вздох, поведал призрак, – хотел остановить, успокоить, да куда там, умер я в горести, от того горе, боль и зло все ко мне стянулись, вот и гонят прочь путников, загоняют до смерти.

Молча, стараясь не сильно дрожать от холода, обошла призрачный экипаж и отчетливо поняла – повозка держалась, видимо, только за счет призрачности… ободранные края, сломанные рессоры, погнутые колеса – транспортное средство медленно, но неумолимо разбирали на части, и это было чудовищно жестоко, потому как фактически это призрачного ямщика убивали неторопливо, изощренно и безжалостно. И то, что он предложил мне взять кусочек своей пусть призрачной, но жизни, – это… это… это понятно – при жизни дело осталось незавершенным, то есть он должен был доехать и получить деньги, но оплаты не произошло, что привело к гибели коней и самого ямщика. По дороге к гибели, потому как рано или поздно студенты магического университета, защищаемые преподавателями, разберут повозку на части, лишив призрака места привязки и, соответственно, способности существовать более - менее зримо и реально. Я подняла голову и посмотрела на призрачного ямщика, он устало взирал на меня, в его глазах стыла тоска, читались грусть и обреченность, он знал, что его путь – путь в никуда. Все - таки в обстановке выживания, практикуемой в уме для меня, студентки - стипендиата, был один - единственный, но несомненный плюс – я училась на порядок лучше всех одногруппников, и знания мои по всем предметам были глубже, обширнее и детальнее, чем у кого бы то ни было как минимум в моей группе.

А по причине того, что я должна была быть готова ответить на все, включая самые каверзные, вопросы преподавателей, я училась не только по учебникам, но также штудировала всю доступную вспомогательную литературу – монографии, справочники, методички, хрестоматии.

Видите ли, уважаемый, если призрак охвачен одним - единственным эмоциональным состоянием – он стабилен, в этом случае он полностью привязан к одному конкретному месту и действию, где любому достаточно сильному магу не составит труда его уничтожить. – причем это может быть абсолютно любой предмет, место его нахождения фактически не будет ограничивать территорию ваших перемещений, таким образом, вы сумеете отыскать должника, вытребовать у него соизмеримый причиненному ущербу долг и завершить незавершенное действие.

Но… – тут я несколько задумалась, – но проблема в том, что, если за дело возьмется любой достаточно сильный маг, а ваш обидчик, вероятнее всего, опасаясь за свое психическое здоровье, привлечет специалиста, пусть сумма его услуг и будет внушительна, так вот, есть опасность, что сильный опытный маг сумеет отыскать предмет содержания и уничтожить его, обрекая вас на теневое состояние… я посмотрела на ямщика, тот с надеждой глядел на меня, явно ожидая очередного моего прозрения, но его не случилось. Тост никто не поддержал – все присутствующие уставились на трясущуюся и стучащую зубами от холода меня, соответственно, хозяин остался не понят и не поддержан. Просто я догадывалась, что времени мало, очень мало, я ведь к алкоголю не то чтобы не привыкшая, я вообще раньше никогда не пила, и кружка вина для меня это много, так что нужно спешить. Правда, мелькнула надежда, что на морозе протрезвею, но, увы, к тому моменту, как я домчалась до ждущего призрачного ямщика, все мое существо уже оказалось охвачено бравым ощущением собственного могущества, а чувство самосохранения полностью исчезло за алкогольной дымкой. Да никто и пытаться не будет, ведь монарший венец является не просто символом власти, но и сильнейшим артефактом, контролирующим чистоту крови правящей династии.

Я покивала, торопливо опустошая вторую кружку и чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло, а в голове уже формируется идея, кажется, даже немного безумная, но точно действенная. И если бы только одна она – неимоверно саднило горло, ломило все тело, меня морозило так, что хотелось забраться куда - нибудь в огонь и раствориться там. Это я отчетливо понимала своей разумной частью сознания, все остальное мое существо было охвачено желанием свернуться клубочком, закутаться посильнее и, скуля от жалости к самой себе, лежать тут, в постели, не двигаясь и безуспешно пытаясь согреться. И как всегда, каждый раз когда заболевала, вспомнилось, как бабушка лечила меня, как прикладывала сухую ладонь к горячему лбу, как ладонь сменяли губы, то ли проверяя, насколько силен жар, то ли целуя, но мне становилось легче, и уже хватало сил сесть и выпить лечебный отвар трав, заботливо сваренный для меня… стало невыносимо жалко себя, настолько, что, не удержавшись, тихо заревела. Так что я встала, не скажу, чтобы ровно, качало из стороны в сторону, да и выпрямиться полностью сил не было, вот только встать – это полдела, требовалось еще заставить себя проделать путь, и немалый. Я выглянула в окно – начиналась метель, небо все было затянуто тучами, деревья гнулись и стонали от ветра, снег еще пока не стеной, но уже основательно валил. Но то хозяин и его собака, она хозяину нужна, а до меня дела никому нет, да и выхода особого тоже нет – для того, чтобы сейчас не загнуться, нужно применить магию. Делать это здесь я не могу – сразу засекут духи - хранители и донесут магистру аттинуру, а тот с радостью вышвырнет меня из ума, так что остается только один вариант. Перед глазами все плыло, казалось, что лестница подо мной ходуном ходит… хотелось лечь и просто поплакать от жалости к себе, но я продолжала идти, уже усвоив урок – жалости в уме места нет. Тысячи снежинок мгновенно впились в кожу, холод пробрал до костей… три огромных дракона – серебристый, угольно - черный и снежно - белый, и на миг их крылья заслонили университетский двор от непогоды, словно накрыв его пологом тишины. Они не пошатнулись от порывов ледяного ветра, не поморщились даже от ударивших в лицо острых снежинок, они словно и не заметили непогоды, когда решительно направились к главному входу.

В какой - то момент мне показалось, что ирэнарн сейчас оборвет мою жизнь одним ударом покрывшейся черной чешуей руки, но, несмотря на творящееся вокруг нас, несмотря на убийственный прищур его нечеловеческих глаз, дракон не делал ничего. Несколько долгих секунд, несколько ударов моего перепуганного сердца, несколько разбитых в щепки деревьев, сокрушенных той силой, что бушевала вокруг нас, отрезав от всего и всех. С последней фразой всплеск невидимого пламени взметнулся ввысь, поглотив еще несколько могучих деревьев, сокрушил их, разметав в щепки, а затем, перемолов и их, вмешал в ту мельчайшую взвесь, что окружала нас сплошной пеленой. — помните, — даже не дрогнув, продолжил ирэнарн, — я говорил вам о пламени, которое вы невероятным и приводящим меня в неистовство образом умудрились разжечь. — с каждым разом, — он вдруг придвинулся ближе, заставляя меня вжаться в дерево, — с каждым приступом, — губы ирэнарна коснулись моих, — пламя ярости разгорается все сильнее.

И если бы я горел сам, я бы сгорел молча и гордо, но гаррат сбежал, я вынужден оставаться в столице, и гордость обращается в пыль, когда случаются очередные разрушения в долине.

И под его взглядом ярость дракона становилась слабее, пламя стихало, словно лишенное доступа кислорода, и вокруг нас опадали щепки, смешанные со снегом, да и измельченные практически до его уровня. Дворец, огромный, освещенный огнями, виднелся вдали, располагаясь практически в самом центре аркалона на храмовой скале, а место, в котором я была сейчас, являлось крепостью — официальной резиденцией главнокомандующего. Абсолютно все, к чему стремилась, ради чего жила, что составляло мою жизнь… — ванная там, — мрачно произнес черный дракон, срывая с себя плащ и принявшись расстегивать мундир. Огромный, ощеривший клыки серебристый дракон с пугающими черными провалами глаз и алым, прорывающимся сиянием через серебристые пластины на шее, огнем.